«Девочка» пять лет замужем, имеет сына четырех лет.
- А я взрослый мальчик! Можно встретиться по-взрослому… - предложил, как спросил.
- Можно… А можно? Я бы с удовольствием! Пообщаться с интересным человеком. Разогнать тоску эту…
- Так в чем проблема? Давайте прямо через час! Где встречаемся?
Я напряглась. Вот оно. Время истины…
- Ну, ты такой… Резкий… Сейчас уже половина девятого… Я такого никогда не делала…
- Да махни на условности! В омут, как говорится, с головой!
Я смотрю на Сашу. Он тоже напряжен. Слегка.
- Ну, не знаю… Давай, я тебе перезвоню?
- Хорошо. Только, если хочешь что-то совершить сегодня – не откладывай на завтра, понимаешь? Завтра может и не получится…
Гудки отбоя.
- Она не перезвонит, - говорю я.
- Перезвонит, - отвечает Саша. В его голосе больше уверенности, чем в моем…
За день до этого.
Мы с друзьями в боулинг-клубе. Саша рассказывает, как он снял очередную любительницу телефонных знакомств. Я начинаю спорить:
- Это поконченной надо быть, чтобы вот так, запросто. Позвонила, познакомилась, в постель прыгнула.
- А где грань? Каковы критерии оценки – поконченная, ненормальная?
- Возраст, - перечисляю я, - это первое. Второе – отношение к жизни. Третье – если барышня замужем, она не будет, мне кажется, так сразу бросаться в этот омут мутный.
- Ты полагаешь? – Саша внимательно смотрит на меня.
- Уверена! Я знаю одну женщину, которая любит мужа, имеет ребенка, но обожает по телефону потрещать. Так, без продолжения. Когда скучно становится.
- Без продолжения? Это она тебе говорит?
- Она. Да я и сам уверена, что это так.
- И чем барышня занимается? Ну, по жизни? – Саша заинтересован.
- В Академии Наук работает.
- Пф… Серьезная, значит? Умная? А по телефону знакомится?
- Да. Сама прикалывала. У нее много друзей таких, виртуальных.
- Виртуальных… А ты дай ей мой номерок, а? - предлагает Саша.
- И что я скажу?
- Скажи, что я ее увидел и прозрел от неземной красоты! Что я – тоже научный работник, - друг смеется.
- А если не позвонит?
- Если не позвонит – дело десятое. А вот если позвонит, тогда и посмотрим. Виртуальных…
- Нет. Не получится, - я качаю головой.
- Хочешь – пари? – Саша подмигивает.
- Какая низость – спорить на женщин… Хочу!
Бьем по рукам…
И вот я сижу рядом с Сашей в его машине и смотрю на телефон. Раздается звонок.
- Алло. Это все та же дикая красавица, - смеется Настя.
- О, я уж успел соскучиться!
- Ну, что ж… Ты на машине?
- Да.
- Можешь подобрать меня?
- Без вопросов. Когда?
- Через двадцать минут.
Саша смотрит на меня. Я скрещиваю руки – закругляйся!
- Конечно, Анастасия! Только за женой заскочу. И вместе чайку попьем.
В трубке какое-то сопение:
- За женой? Но мне сказали…
- Ну, могут такое рассказать! Сегодня сын приезжает от бабушки. Все вместе и посидим.
- Вы… Ты серьезно, что ли?
- А в чем дело?
- Ни в чем. Пока…
Ту-ту-ту… Отключилась.
- Это вообще… Блин… Что она мужу наврала? На ночь глядя… - я раздавлена.
- Ты ее давно знаешь? – Саша смотрит в лобовое стекло. Монотонно шуршат «дворники», размазывая снежную кашу.
- Давно. И ее, и мужа. Никогда не поверила бы…
- Да, ладно… Слушай, а давай я ей…
- Фиг! Все. Замяли.
Саша хлопает ладонью по рулю:
- Жаль… Ну, так сколько у нее друзей «виртуальных»? Много, говоришь?
- Много, - я немногословна.
- Ну, поехали…
Алло?
- Да, слушаю вас.
- Это Александр?
- Александр.
- Добрый вечер, Александр! – голос девушки исполнен чуть ли не восхищения. Так руководители предприятия говорят «Добрый вечер!» большому начальству, приезжающему с проверкой.
- Здравствуйте! – благодушно отвечает Саша.
- Мне о Вас Анатолий рассказал…
- Анатолий?! Ну-ну, и что он Вам рассказал? Вы, наверное, Настя?
- Да. Настя. Вы знаете… Я смущаюсь… Я тоже занимаюсь проблемами магнетизма. Вы для меня – как икона…
«Занимаюсь проблемами магнетизма?» Первый раз слышу, чтобы она занималась такими проблемами.
- Ну что вы, право. Я не икона. Я человек, из плоти и крови, так сказать.
- Александр, я слышала, что вы сейчас работаете над диссертацией на тему… ну, преобразований…
- Да, да… Работаю. Вас интересует эта тема?
- Безумно!
Ого! Вот так номер. Я кошусь на лицо Саши. Он прищурил глаза, на губах – улыбочка.
- Я видел Вас в обществе Толика, он Вам, по-видимому, рассказывал? Я был сражен вашей красотой. Уж простите меня, обалдуя, за высокопарность. Вы как будто с картин Рубенса сошли!
Я зажимаю рот ладонями. На картинах Рубенса – бабы толстые!
- Ну, вы даете... - Настя счастливо смеется, - я смущаюсь…
Откуда это в ней? Жеманство какое-то… Не замечала…
- Ну, полно. Смущаться должны те, у кого нет того, что есть у вас.
- А что у меня есть такого?
Опять жеманничает!
- Красота. Красота, ничем не испорченная, дикая даже.
- Дикая, - с придыханием вторит Настя.
- Я тогда не рискнул к Вам подойти. Вы, по-моему, были не одни?
- Не одна? Да ну что Вы? Это сослуживец, - Настя смеется.
Я смотрю в окно. Хочется прекратить этот балаган. Сослуживец, как же! Это твой муж, дорогуша.
- Ну вот! А я растерялся. А так бы, если бы знал – эх, подошел бы! Махнул бы рукой на приличия – и подошел бы!
- Да что же тут неприличного? Познакомились бы. Очно, так сказать…
- А что вам этот балбес Толик понарассказывал? В каком, как говорится, свете, меня представил?
- Ой, в самом наилучшем! Толик такой милый… Он рассказывал, что Вы настоящий светила в области магнетизма. Как это чудно – заниматься делом, которое нравится…
- А Вы занимаетесь делом, которое не нравится?
- Как вам сказать… А можно на «ты»?
- Ну что Вы спрашиваете? Что ты спрашиваешь? Конечно! – произносит Саша.
- Вот… О чем это я? А! Я занимаюсь тем, от чего меня подташнивает временами. Скука… И вокруг такие же скучные люди. Скука, мещанство…
- А ты звони почаще, буду тебя развлекать!
- Ой, правда, - Настя смеется, - мне этого не хватает, честно.
- Правда-правда! Звони. Запросто так, как сейчас.
- Извини… Я вообще таким не занимаюсь. Ну, знаешь – знакомство по телефону, все такое… Я взрослая девочка! – опять смеется...
А потом появилась туча. Вернее, сначала подул ветерок. Ветерок и ветерок, кто бы мог подумать, что это предвестник бури?..
- Милый, я задержусь сегодня, хорошо?
«Милый» сидел за компьютером, уставившись в экран:
- Ничего не понимаю… Что? – он оглянулся, - что ты говоришь? Я не услышал, извини.
- Опять весь в работе, - Лена укоризненно покачала головой, - я задержусь сегодня. Позже из универа приду.
- А что случилось?
- Ничего. У Маши день рождения, мы решили с девчонками в кафе посидеть часок. Ты не против?
- Нет, конечно. А Маша – это кто?
- Девчонка с группы. Я тебе ее показывала на фотографиях.
- Постой-постой… Там на фотографиях ты с… этим… Сашей и с ней? – Эдик напрягся.
- Да. А какая разница, кто на фотографии? Это с выпускного фотки. Мы в одной школе учились.
- Да?.. Так вы дружили все вместе, что ли?
- Эдик, я не понимаю сути твоих вопросов. Да, дружили. А что?
- Угу… Ничего… То есть ты при ней с этим своим зажималась, целовалась… - Эдик опять отвернулся к экрану компьютера.
- Слушай, какая разница? Это в прошлом. Я – твоя жена. Ты что? - Ничего… Иди-иди… Может и этот твой на огонек к вам залетит…
- На какой огонек?! Что с тобой? Какой «этот»? – Лена была обескуражена.
- Знаешь – какой… Иди. Вспомните прошлые годы.
- Да ты что? – Лена присела на край дивана, - какие годы? О чем ты, милый?
- Те самые годы. Это не она рога тебе пристроила?
- Что?!
- Рожки. Симпатичные рожки. На Новый год. Не она той подругой была? – Эдик хмыкнул.
- Нет. Не она. Я не хочу об этом говорить. Какая муха тебя укусила? Ты не хочешь, чтобы я шла? Пойдем вместе.
- Ну да! Чтобы подруга твоя меня с твоим бывшим жлобом сравнивала?
- Эдик, прекрати!
Лена-таки пошла на День рождения подруги и вернулась даже раньше, чем через час.
- Почему ты меня не встретил? Я же тебя просила.
- Не смог. Я работаю, не мешай мне, пожалуйста, - Эдик продолжал сидеть за компьютером.
- Милый, - Лена подошла к нему сзади, обняла, поцеловала, - я люблю тебя. Давай не ссориться по пустякам?
- Я тоже тебя очень люблю. Давай, конечно, - Эдик поцеловал жену…
Спустя неделю молодые люди собрались на пляж. Они уже выходили из квартиры, когда зазвонил телефон.
- Алло? О, привет, Гоша! Как у тебя? Угу… Да… Слушай, мы тоже на пляж едем! Поехали с нами? Давай, только мигом! – Лена повесила трубку.
- Это кто? – спросил Эдик.
- Гоша! Он со своей девушкой на пляж собирается, пригласил нас.
- Я обошелся бы без него, - холодно ответил Эдик.
- Да ты что? Он интересуется – как у нас дела. Тебе приветик.
- Не нужны мне его приветики… Сказала бы, что мы заняты…
- Эдик, перестань! Чем тебе Гоша не угодил?
- Ничем… Он тебе зато когда-то угодил, - пробубнил Эдик.
- Ты о чем? – улыбка сползла с лица девушки.
- Сама знаешь о чем. Спали они в одной кровати… И что, ничего не было?
- Я тебе уже говорила! Ничего! Мы друзья. Что с тобой?
- Не верится что-то… Вот я, например, никогда не спал с девушкой в одной кровати просто так. И про друзей – это все сказки для простачков.
- Я тебе все рассказывала! Зачем мне что-то скрывать? – на глазах девушки выступили слезы.
- Не верится что-то…
- Ты мне не веришь? Я тебя хоть раз обманула?!
- Не знаю, не знаю…
На улице просигналили.
- О, приехал. Любитель просто так спать с девушками…
Гоша выскочил из машины, тепло поздоровался с Эдиком, подмигнул Лене:
- Что с глазами?
- Не выспалась, - ответила девушка.
На пляже купались и загорали, играли в карты.
- Слушай, какие вы все-таки молодцы! Взяли – и поженились! – Гоша улыбался во весь рот, - я так рад за вас! Отличная пара!
- Да, да… Отличная… - Эдик делал вид, что увлечен игрой…
Лена прижималась к Эдику, болтала изящной ножкой в лакированной туфельке. Они сидели на скамеечке в парке им. Горького. Столетние дубы обступали их со всех сторон, высоченные сосны поскрипывали от ветра. Пахло смолой, вдалеке слышался стук дятла.
- Я сидела бы здесь вечность, вот так вот, прижавшись к тебе… - мечтательно произнесла Лена.
На Лену наброшена куртка Эдика, сам он в легком пуловере. Он заботлив, он не хочет, чтобы его любимая простыла.
- Я люблю тебя, Эдик. Как я тебя люблю...
- Мне кажется, любимая, мы знаем друг друга тысячу лет… - Эдик поцеловал девушку в щеку, даже не поцеловал, притронулся губами. Нежно, тихо…
- Я никого так не любила.
- Слушай, расскажи, почему ты рассталась с… этим… Сашей?
- Какая разница, любимый? Это все в прошлом.
- Никакой, ты права. Просто я хочу знать – почему? Каким надо быть идиотом, чтобы потерять такое сокровище…
- Он сделал мне больно… На Новый год мы пошли к подруге, и я застала его целующимся с нею…
- Целующимся? Вот это да! И что ты ему сказала?
- Сказала, что между нами все кончено. Я так плакала… И ждала, что он извинится. А потом появился ты, и все старое стало просто глупым и ненужным. Мне, знаешь, не верится, что я была такой глупой…
- Не вини себя. У каждого было что-то, за что потом стыдно делалось…
- Знаешь, по сравнению с тобой он просто жлоб с деревянной мордой. Неотесанный мужик.
- Но ведь ты что-то в нем нашла? Сколько вы встречались?
- Два года. Я все для него готова была сделать, а он меня попросту использовал.
- Ленчик, а с Гошей у тебя что-то было?
- Нет! Ты что? Мы друзья. Просто друзья… Мы даже спали в одной кровати как-то раз, - Лена улыбнулась.
- Спали в одной кровати? Вот это да! И что?
- Ничего! Повторяю – мы просто друзья. Ты мне что, не веришь? Мне нет смысла тебя обманывать. Я тебе рассказала - с кем и что у меня было. Эдик, давай оставим это в прошлом, хорошо?
- Конечно, любимая! То, что было до меня, – ерунда. Меня это не касается. Просто интересно.
- Поцелуй меня, любимый…
Прошел год. Лена и Эдик поженились. Родители не могли нарадоваться на детей, Лена переехала жить в квартиру Эдика. Все было прекрасно. Он готовил ей завтраки и любовно клал с утра бутерброды в сумку. Лена училась на последнем курсе Университета, и Эдика очень заботило, чтобы на переменках жена хорошо питалась.
- Любимый, как я счастлива! – Лена целовала мужа, смотря на него глазами, полными любви и неземного счастья.
- Я счастлив, что ты счастлива. Иначе мне было бы очень плохо, я засох бы и завял, как дерево без воды, - поэтично отвечал ей муж…
Он поехал на «инкаутер». Он не хотел расставаться с девушкой, которую любил всем сердцем. Но знал – расстанется обязательно. Если не поймет, почему? Что заставляет его совершать вещи, ведущие к разрыву?
Его исповедовали.
Он вспоминает многое, очень многое. Разбирают мелкие, как ему кажется, незначительные эпизоды его биографии. Больше всего их, как ни странно, в детстве. Ну, все мы родом из детства… Спустя несколько часов подходят к главной теме - «Почему?»
Он слышал много раз, что на «инкаутере» Некто, называйте как хотите, «показывает» причину. Корень проблемы. Так было у всех. Он не знал, как это. Что значит – «показывает»?
- Твоя мама развелась с отцом?
- Она два раза была замужем. И оба раза неудачно…
- А в семье еще разводы были?
Он вдруг понимает:
- Бабушка тоже с дедушкой разошлась. Причем, им было уже по шестьдесят…
- А братья, сестры у тебя есть?
Он чувствует, что ответ уже близко…
- Да. Брат. С первой женой развелся. Со второй сейчас проблемы…
- Ты закономерности не наблюдаешь?
И вдруг… Это произошло моментально, за пару секунд. Он видет кое-что…
…Большая комната. За огромным столом сидят люди. Обедают. Семья. Муж, жена, дети. Они улыбаются друг другу. Они спокойно обсуждают что-то. Он чувствует, что муж очень любит жену. Он видет, что дети уважают и любят родителей. Жена смотрит на мужа с нежностью. Это семья. Счастливая семья. Идеальная семья…
Его начинает колотить. Он не понимает, что с ним. Тело сотрясают рыдания. Он и сейчас, помнит, как это было.
- Что?! – голос доносится издалека.
- Я знаю… Я знаю теперь… - единственное, что он может из себя выдавить.
Он видел лица людей, сидящих за столом. Он чувствует, что с плеч падает тяжеленный груз. Он знает, почему его жизнь пошла наперекосяк. Он теперь знает.
Потом он отрекается от того ужасного проклятия, которое преследовало его семью десятилетиями…
Он приезжает домой. Начинает искать папку с документами. В таких папках многие хранят свидетельства о браке, о рождении, старые квитанции об оплате коммунальных услуг, телефонной связи. Он находит эту толстую папку и вытряхиваю все ее содержимое на кровать. Перебирает табели за первый класс, благодарственные письма.
И находит то, что искал. Бумага пожелтела. На сгибах протерлась. Под текстом, напечатанном на машинке, огромная, раза в три больше обычной, печать.
«Военная коллегия Верховного суда Союза ССР.
22-го октября 1956 г.
№4н-011778/56
Москва, ул. Воровского, д.13.
Справка.
Дело по обвинению ...........пересмотрено Военной Коллегией Верховного Суда СССР 13 октября 1956 года.
Приговор Военной Коллегии от 25 февраля 1938 г. в отношении ...... по вновь открывшимся обстоятельствам отменен, и дело за отсутствием состава преступления прекращено. ....... реабилитирован посмертно…»
Это его прадед . Прадед ездил в Америку, Англию, стажировался там. Он был известным инженером, во многих странах изучали тогда его труды. А в СССР ему припомнили поездки за границу. И осудили, как «английского шпиона». И расстреляли через день после «суда».
Прабабушке «повезло». Ее не расстреляли по той же 58-й статье, а сослали в Сибирь. И она выжила, проведя в нечеловеческих условиях шестнадцать лет. Их дети погибли на фронтах Второй Мировой, и в живых осталась лишь его бабушка. После этого НИ У КОГО в его семье не было нормального брака и крепкой семьи. Как будто надлом какой-то произошел.
Надломилось время, подмяв под просевшими многотонными плитами живых людей, их счастье и любовь. Поломав то, что впоследствии стали именовать казенно-пчелиным – «ячейка общества». То, что ранее для людей было понятием святым – семью. Крепкую, многоголосую семью, в которой царят уют и радость, семью, в которой всегда рады появлению новых детей.
И родилось то, что называется страшным словом, от которого разит сыростью и тленом. Родилось проклятие. Оно стало преследовать его предков, оно заставляло совершать людей необъяснимые человеческой логикой поступки. Оно рождало «в семье уродов». И оно жило в нем.
Пару лет назад со ним произошло нечто необычное. Он очень долго не решался написать об этом. Он не знал, как об этом можно написать. Как лягут на бумагу или экран компьютера чувства? Какого цвета будут эмоции? А какими на вкус окажутся мертвые страхи? Но вчера Он решился.
…Всю жизнь его тянуло к «плохим» женщинам. «Плохим» не в смысле «нехорошим», а реально плохим. И их тянуло к нему. Серьезные отношения у него были, насколько он помнил, только с «легкими» на переднюю часть туловища да с криминальными какими-то. С «нормальными» его на долго не хватало.
И дело было не в них, не в «нормальных». Дело было в нем. Их тянуло к нему, они готовы были отдавать себя ему без остатка. А он обязательно должен был сделать что-то отвратительное, мерзкое, как будто что-то толкало его изнутри совершить поступок, который положил бы конец этим отношениям.
И вот он, в силу некоторых сильнейших обстоятельств, резко изменил вектор направления своей жизни. Катился вниз и вдруг, притормозив, стал карабкаться вверх. И судьба (он называл это Богом ) подарила ему человека. Человек любил его, и был готов идти за ним куда угодно.
Красивая умная девушка. А он, повинуясь непонятному своему отклонению, стал совершать поступки, достойные психбольного. Он подсознательно, всеми силами хотел избавиться от этой девушки. И очень хотел убить ее любовь к себе. Вспышки неконтролируемой ярости, маты, агрессия… Все в куче, короче.
Девушка была терпелива. Она говорила, что все равно они будут вместе, или жизнь ей в противном случае не нужна. Они подали заявление в ЗАГС. И началось. Он жалел о своих словах спустя минуту, но они уже были сказаны. Он ненавидел себя за свои крики, но кричал.
И вот однажды она сказала ему:
- Мне кажется, ты подсознательно очень хочешь со мной расстаться. Я уверена, да ты и сам знаешь, что это – не твое. Но с этим надо что-то делать…
Он знал, что это – не его. Но тогда чье? Откуда оно взялось? И что с этим делать?
И он услышал про «инкаутер». Не помнил, откуда взялось такое непривычное название. Дословно оно означает «столкновение». Встреча. Встреча с Богом, а вернее всего, встреча с самим собой. С таким «собой», которого мы сами не видим. Которого мы не хотим, не желаем видеть.
- Я клевый! Ну, не без недостатков… Но клевый!
Самовнушение… А не желаете ли взглянуть на себя настоящего? Страшно? Тоскливо может сделаться? Не желаете?
А он вот пожелал…
Спасение болеющих - дело рук самих болеющих, или Ох уж эта бесплатная медицина!
Недели две у меня болит бок - ноет, всячески напоминает о себе, дает ощущение дискомфорта... "Ну ноет и ноет", - думала все это время я и гордо вышагивала на работу. Ан нет! Вчера прихватило сильнее, мозг включился в режим боевой тревоги и повернул ноги в сторону врачей, а не в сторону любимой работы.
Хроника дня больного, пытавшегося получить первую медицинскую помощь (практически пьеса в нескольких действиях):
7:00 Попытки вызвать участкового врача на дом или дозвониться до справочной поликлиники не дают результата. Решено поспать до того времени, как эскулапы соблаговолят начать работать.
8:00 Ничего не меняется.
9:00 На том конце линии ожили! Короткие гудки не внушают надежды на то, что удастся дозвониться. Поспим еще.
10:00 Ничего нового. Бок болит. Придется идти к врачу наугад.
10:30 Диалог у окошка регистратуры:
- Здравствуйте, мне нужно к терапевту.
- Хм... Вы по какому адресу живете? А чего Вы пришли?!!! Ваш врач принимает с 16 часов!
- Понимаете, у меня острая боль в боку, мне плохо. Отправьте меня, пожалуйста, к дежурному врачу.
- Девушка, дежурный принимает только тех, у кого высокая температура или высокое давление. У Вас есть температура или давление?
- У меня острая боль. Мне что, умереть тут, пока начнет принимать мой врач? Давайте я схожу к другому терапевту?
- Сходите в 41, 43, 45 кабинеты, спросите, может, Вас кто и примет.
(Мысленно представляя себе, как прорываюсь через толпу озверевших от ожидания пациентов в кабинеты со словами "Мне только спросить"):
- Вы мне хоть талон дайте? Вдруг меня примут, мне потом к Вам возвращаться...
- Девушка, Вы что??? Я Вам талон дам, а мне потом врач по голове настучит за это!!!!
(В отчаянии):
- Что же мне делать?
- Вызывайте врача на дом!!!
- Ну я же уже у вас!!
- Вот там окошко вызова врача на дом (показывает).
Конец первого акта, начало второго.
10:40 У окошечка с надписью "Вызов врача на дом"
- Здравствуйте, я пришла к Вам вызвать врача на дом.
(Недовольно):
- Что с Вами?
- У меня острая боль в боку.
- Идите к терапевту!
- Меня не пускают к терапеву, у него прием вечером, а мне плохо сейчас.
- Идите к хирургу!
(С недоверием в голосе):
- А он меня примет?? Мне ведь талон не дают.
- Кто не дает? Мы дадим!
Действительно дают талон, лишь бы избавить себя от необходимости идти ко мне домой вместе со мной.
Конец второго акта Начало третьего
11:00 У кабинета хирурга. Очередь из пенсионеров со сломанными ногами и просто таких же, как я, "посланных к хирургу". Периодически кто-нибудь не выдерживает и прорывается в кабинет со словами "Мне только спросить". Очередь звереет. Ругается. Путается, кто за кем занимал. Время проходит насыщенно и эмоционально.
11:30 Не выдерживаю, подкрадываюсь к кабинету и с теми же словами "Я только спрошу" пытаюсь попасть в кабинет. Дверь героически перекрывает пенсионер на костылях.
Сверху вниз осторожно уточняю:
- Будем драться?
Ретируется и пропускает внутрь.
11:40 Диалог с медсестрой
- Девушка, мне только спросить. У меня болит бок. Сильно. Мне внизу сказали идти к вам. Вы меня примете?
Заинтересованный хирург (молодой симпатичный мужчина) вклинивается в разговор:
- Так Вам, милая, к терапевту надо.
- Я знаю, но меня к нему не пускают. Мой терапевт принимает вечером. А мне плохо сейчас.
Слезы отчаяния, врач тает:
- Ну, хорошо. Идите в коридор. Я Вас приму.
12:20 Хирург наконец в моем распоряжении. Рассказываю, что неделю болит бок, а сегодня совсем худо. Приказывает:
- Ложитесь на кушетку, освободите живот!
Подчиняюсь, начинает проверять живот. Я от боли складываюсь пополам, врач задумчиво вспоминает, чему его учили в университете, вспоминает что-то про панкреатит и довольно сообщает, что отправляет меня на госпитализацию:
- Идите домой, собирайтесь, за Вами приедут.
Акт четвертый
14:00 Судорожно собирая сумку, жду скорую. В прошлый раз в платной палате больницы предложили пить чай из тарелки, поэтому складываю тарелку, кружку, столовые приборы. Вторая половина, контролирующая процесс сборов по телефону, настоятельно рекомендует взять с собой кровать. Отмахиваясь от неуместных с моей точки зрения шуток, складываю тапки, халат, полотенце (в тот же прошлый раз в палате был индивидульный душ, но не было чем вытираться; раз уж за деньги ничего нет, то что же говорить про бесплатную госпитализацию???). Отправляю прощальные письма и сообщения друзьями и знакомым - никогда не знаешь, как закончится общение с медиками...
Звонок в домофон:
- Спускайтесь вниз, Вас ждет скорая!
Ну, спускайтесь, значит, спускайтесь. Cумку в руки и на выход.
На улице действительно ждет разваливающаяся машинка скорой помощи. Как в мультиках про Айболита, кажется. У него была машинка? Медсестра невозмутимо лузгает семечки.
14:20 Меня сдают в приемный покой. Непрерывно жующая жвачку сестра приемного покоя берет кровь из вены, отправляет на анализ мочи (грязный незакрывающийся туалет, в который в самый интересный момент врывается мужик с повязкой вместо глаза), ЭКГ, рентген, УЗИ. Врачам скучно и неинтересно. Все быстро, методично, без лишних эмоций. Следующий!
Уже через 20 минут головокружительного бега по коридорам с сумкой врач торжественно заявляет:
- Резать не будем! Ищите хорошего гастроэнтеролога. Свободны.
Он живет с мамой. С прекрасной, умной, любящей мамой, в жизни которой он по каким-то причинам единственный мужчина, даже если ее окружают сотни других. Впрочем, все ясно. Он ее обожаемый и неповторимый маменькин сынок… Но что делать женщине, которая влюбится в такого мужчину и захочет создать с ним нормальную семью?
Хрестоматийный пример – Женя Лукашин из «Иронии судьбы…». Его мама вроде бы и хочет, чтобы он скорее женился, но он по-прежнему ее «бедный ребенок», который переживает, как поладит мама с невесткой, и сокрушается, что никто так не будет за ним ухаживать, как мама…
В отношениях мамы и сына все точно так же, как и в отношениях супругов, кроме одной составляющей. Все давно устоялось, обязанности распределены, жизнь расписана, как по нотам. Есть и понимание, и забота, и тепло, и комфорт, и уют. Так удобно, что можно привыкнуть и прожить друг с другом всю жизнь… А как же та отсутствующая составляющая?
Надо заметить, одиночество мужчине, живущему с мамой, не грозит. В его жизни даже больше женщин, чем у любого другого холостяка. Почему? Да потому что он, как правило, удивительно привлекателен. Интеллигентный, ухоженный, неконфликтный, образованный, с золотыми руками… Все правильно, он ведь живет с женщиной, которая о нем заботится и лепит из него свой идеал мужчины. Мама не будет препятствовать и встречам с женщинами. Разве что по первому ее требованию он обязательно примчится к ней… Общаясь с таким мужчиной, нельзя забывать, что его семья – мама и ее интересы для него на первом месте.
Есть ли шанс, что мужчина, живущий с мамой, когда-нибудь станет жить с любимой женщиной? Думаю, есть. Если женщина будет очень хитрой, гибкой, мудрой и терпеливой. Если будет постепенно и почти незаметно день за днем делать мужчину немножко больше своим, а не маминым, втягивая его в семейные отношения с ней. Если станет маме подругой. Если позаботится о её личной жизни. И если любовь мужчины и женщины победит…
Будьте счастливы и любимы!
Главным аргументом обвинения на суде будет письмо от «советских писателей».
«…Мы, советские писатели, решительно осуждаем… Он замахнулся на самое святое – на социализм!.. Нет и не будет прощения… Заклеймим позором… Решительно осуждаем…» Когда Василий услышит фамилии людей, написавших это письмо, он не поверит. Ему дадут документ в руки. Под «письмом, заклеймившим позором», он увидит подписи друзей. Он прикроет глаза, подожмет губы.
Спустя минуту он обратится к судье:
- Я не политик. Не борец какой-то там… Я поэт, понимаете? Поэт… За что вы меня судите? За стихи?
Ответом ему будет приговор – восемь лет за «националистическую деятельность и клевету на советскую действительность»…
…Валентина летит к мужу на свидание. Все эти годы ее согревали его письма. Его стихи. Его (сидящего в тюрьме поддержка. Ей, наконец, разрешили свидания! Она не знает еще, ПОЧЕМУ разрешили…
…В кабинете напротив уверенного в своем превосходстве лагерного опера сидит Василий.
- Если ты подпишешь раскаяние, тебя освободят. Указание из Москвы, - опер протягивает Василию увенчанный огромными печатями документ.
- У меня сегодня свидание с женой…
- Слушай, ты… Ты меня задолбал уже, сволочь! Своими голодовками постоянными, протестами своими… Слушай, - опер перегибается через стол к самому лицу Василия, - ну что ты, как… Подпиши и езжай домой, а?
- У меня сегодня свидание с женой, - как заклинание, повторяет Василий.
- Х… тебе, а не свидание! Не будет никакого свидания!
Василий поднимает голову:
- Как это? – в его голосе растерянность. Неверие в возможность такой подлости.
- А вот так! Все, в барак!..
…Валентину не пустят в зону. Восьмичасовой перелет в самолете, надежда на первое за такие страшные годы разлуки свидание – все окажется тщетным. У Василия в тот же день случится кровоизлияние в желудок. Результат колоссального нервного перенапряжения. Он потеряет два литра крови. Его, умирающего, привезут в город. Будут совать в лицо покаянное признание.
- Подпиши, подпиши… - сквозь туман до него будут доноситься голоса. Требовательные, упрашивающие. Он не подпишет. И не умрет, к огромному сожалению своих палачей. И тогда его переведут в другую больницу . В больнице Василию удалят две трети желудка.
…Он освободится, отсидев от звонка до звонка весь срок. За год до освобождения Василия заочно принимают в международную литературную организацию «Пен-клуб», о его освобождении будут ходатайствовать писатели с мировыми именами. Но отсидит – от звонка до звонка…
- Здравствуй, сыночка, - Василий прижимает Дмитрика к себе.
Мальчик не знает, как себя вести с незнакомым «дядькой». Нет, он, конечно, знает, что это – его отец. Он читает и перечитывает его письма. Он каждый день говорит о нем с мамой. Но одно дело - говорить и письма читать, а совсем другое – вот так вот увидеть. Обнять. Мужчина с сединой на висках всматривается в лицо мальчугана, смеется от счастья.
И Дмитрика «прорывает»:
- Па… Папа! – из глаз ребенка брызгают слезы, - папочка! Мальчик крепко обнимает отца. - Ты никуда больше от нас не уйдешь, папочка?
- Нет, малыш… Не уйду, - голос Василия предательски дрожит…
...Повторно его арестуют спустя год. Аресту будет предшествовать обыск. После него Василий скажет сыну:
- Знаешь, сын, ты сегодня перенес огромное унижение, оскорбление, чувство собственного бессилия. Для мужчины это самое страшное. Но я тебя очень прошу, попробуй не дать себе озлобиться на этот мир. Через твои глаза в этот мир не должна идти ненависть. Потому что как только ты себе это позволишь, твое сердце ожесточится, и мир ответит тебе тем же…
И в этом будет весь он. Не озлобившийся, но любящий этот мир человек. Несмотря на все испытания и несправедливость, выпавшие на его долю…
И был суд. И приговор. За 14 стихов, обнаруженных при обыске, ему дадут «по полной» - 15 лет…
…Академик Андрей Сахаров напишет письмо в защиту Василия на имя председателя ЦК КПСС. Представители правозащитных организаций всего мира будут выступать с заявлениями, в которых будут требовать его немедленного освобождения. Кандидатуру Василия выдвигают на соискание Нобелевской премии…
«Любимая, мне очень тяжело сейчас. И я знаю, что тебе ничуть не легче. Но мы должны держаться. Здесь можно сломаться, знаешь. Но ведь человек должен оставаться человеком несмотря ни на что… Я люблю тебя, малыш. И Дмитрику передай, что папа его очень любит… Я скучаю по вам, дорогие мои… Я очень по тебе скучаю, любимая…»
Это строки из последнего письма Василия родным. Он умрет в лагерном карцере. Его закопают, не указав на могильном столбике ничего, кроме цифры, написанной белой краской – 16…
Вася счастлив, как ребенок. Он поднимает ее на руки и кружит по комнате. Молодые люди смеются и дурачатся, как дети. До рокового перелома в их жизни остается совсем немного времени…
После показа фильма Параджанова «Тени забытых предков» несколько молодых поэтов устраивают небольшой митинг . Их речи полны горечи и разочарования . После слов Василия зал взрывается овацией…
Сперва его исключат из аспирантуры. Объяснение – за «национализм». Тем временем как в Брюсселе( издается сборник стихов Василия , в СССР его стихи лежат, покрываясь пылью в издательствах. Василий с огромным трудом устраивается редактором в отдел технической документации министерства строительных материалов. Он терпеть не может своей «мертвой», по его собственным словам, работы. Но делает ее хорошо. Им довольны.
У молодых людей рождается сын. Отец подолгу сидит над крошечной кроваткой, всматриваясь в лицо Дмитрика. Тихо улыбаясь, переводит взгляд с мирно спящего малыша на лицо жены:
- Валюша… Извини. Но я не могу жить молча…
Она понимала. Старалась понять изо всех сил. Чисто по-женски ей хотелось, чтобы муж жил «спокойно», печатался. Нужно написать «заказуху» - напиши! Но он… вот такой! И кто знает, был бы он другим, полюбила бы она его?..
…Василия уволят с работы, когда его сыну исполнится четыре года. Кто-то сообщит в «соответствующие инстанции», что поэт ведет какую-то там «деятельность». Придя домой, сбросив пальто, Василий сядет на стул в коридоре и сообщит жене:
- Ты знаешь, любимая, я подпольщик. Я деятельностью какой-то там занимаюсь…
- Что случилось, милый?
- Я теперь безработный, - Вася нервно улыбнется.
- Напугал, - Валя прислонится к стене, выдохнет, - тоже мне – проблема! Устроишься куда-нибудь! Ну, что ты. Я с тобой, не огорчайся ты так! Все хорошо будет…
…Василий знает, что его «ведет наружка» КГБ, но относится к этому с иронией:
- Валюш, смотри, а я уж и соскучился! – Вася показывает на неприметные Жигули, приткнувшиеся во дворе.
- Милый, я боюсь за тебя, - Валя сожмет его руку, заглянет в глаза, - надо что-то делать…
- Но что? Я не занимаюсь политикой, я не занимаюсь ничем противозаконным! Что же я могу поменять?
- Твои друзья, эти иностранцы…
- Они приезжают сюда по приглашению союза писателей. И другие проводят с этими иностранцами столько же времени, сколько и я…
- Не лги самому себе! Все эти делегации приезжают с одной единственной целью – познакомиться с тобой! Ты им интересен, а не другие! Твои стихи… - голос Вали срывается на крик.
- Что же мне делать? – тихо, неожиданно упавшим голосом спрашивает Василий, - я НЕ МОГУ не писать. В этом моя жизнь… И в тебе, любимая. И в Дмитрике…
Валя целует его лицо, проводит рукой по волосам. Она очень любит его. Она безумно за него боится…
…За ним пришли в январе . До осени он находится в изоляторе временного содержания. Свидания еще разрешены. Валентина приходит к нему, всматривается в милые черты, плачет...
- А ну-ка! Что это ты, а, малыш? Разводишь тут сырость, - Вася пытается сдержать слезы, но по лицу его видно, как тяжела для него эта разлука. Каким камнем легла на него эта разлука. Как страшна для него эта разлука.
- Любимый, мне сказали, что тебе нужно просто-напросто подписать отречение…
- От чего отречься? – спрашивает он тихо.
- От деятельности, от убеждений, - Валя пытается смотреть ему в глаза. Не получается. Она знает его ответ.
- Деятельностью я не занимаюсь, зайчонок. А убеждения… И как ты потом будешь жить с таким человеком?
Валя поднимает, наконец, глаза на мужа:
- Я люблю тебя. Боже, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, Василечек…
поддержка. Ей, наконец, разрешили свидания! Она не знает еще, ПОЧЕМУ разрешили…
