Открыта книга. Чай налит. Закрыты двери.
Пришла пора считать цыплят. А ты не верил,
Что я однажды растворюсь, как сахар в чае.
Ну что ж, теперь повеселюсь и поскучаю
Безотносительно к твоим звонкам, визитам.
Бурьяном дерзким расколю привычек плиты:
Поеду в Вологду, начну учить албанский.
Сменю мобильный, цвет волос, и без опаски
Закрою книгу, выпью чай, открою двери -
И буду просто дальше жить. А ты не верил…
Студент взял билет, посмотрел на него и положил на стол. Другой билет так же посмотрел и положил. И третий билет - тоже. Потом без слов вышел. Экзаменаторы решили поставить ему двойку. Но старый профессор заявил:
- По-моему, ему можно поставить троечку.
- За что же?!
- Ну, видите, он чего-то искал... Значит, что-то он знает.
***
- Марина, я тот, кто Вам нужен! Ради Вас я готов на все!! Будьте моей женой!!!
- А что это у Вас за кольцо!
- Это страшная история! В детстве меня поймали юннаты…
- А почему оно золотое?
- О! Это были богатые юннаты!!
- А что это за татуировка "Надя"?
- Они издевались надо мной!
Куда же плыть? - спросил один поэт,
Когда дробил окно апрельский ливень,
Сыграем блюз на пачке сигарет,
Но только он прогнать тоску бессилен.
И нет иных, а те так далеки,
И день без крыльев одинок, встревожен.
Куда же плыть, сорвав с души замки?
Сквозь сонный свет, сквозь вечное "быть может"?
Мелочи, щепки... Разменные грошики...
Снова в стакане булькает прошлое?
Маешься маем ненашим? А надо ли
чтобы в подвал твой нечаянно падали
звёзды. И гасли. А грустные дворники
их подбирали. И снова по вторникам
было всё по фигу, так же, как в пятницу.
Стоит ли в том, чего не было, каяться?
Выбелен холст сединою. Эскизами
виснут слова и тоскою пронизаны
прикосновения. Что б не заметили
что вместо жизни - одни междометия.
Неровность вычурная крыш течет за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж. Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская,серьезна и мила
Спешит сквозь утро тусклое - должно быть, проспала...
И тем, кто встретится с ней улочкою узкою,
Не догадаться - здесь у всех свои дела--
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была..
У бывшей русской подданой в квартире кавардак,
А значит что-то и в душе наверняка не так,
Но как легки ее слова, и пусть неважно спит,
Но от Столичной голова под утро не болит.
И вспоминая сон про дворики арбатские,
Она как в реку погружается в дела,
И, несмотря на настроение дурацкое,
Она такая же москвичка как была.
Каштаны негры продают на площади Конкорт,
Бредет сквозь лампочек салют бесснежный Новый год.
И парижане, о своем задумавшись, спешат,
И Рождество опять вдвоем с подружкою из США.
Наполнит праздничный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она пьет водку, так как подданная русская,
Она такая же москвичка, как была...
Всякий раз, когда наступает 18 мая, я очень волнуюсь. День рождения мамы - настоящий праздник. Когда я была маленькой девочкой, то всегда думала, что подарить маме? Это были приятные и незабываемые хлопоты.
Мамы не стало. Каждый год, 18 мая, мы собирались за одним столом. Смеялись, плакали, вспоминали былое.
Два года назад, 18 мая - у меня родилась племяшка. Ее в честь бабушки назвали Менсулу.
Мой папа сказал - это чудо.
Этот день снова стал для нас праздником. Точнее, каким-то божественным подарком для нас, свыше.
Зовет к себе султан евнуха и говорит:
- Пpиведи-ка мне мою первую жену.
Тот оформил. Чуть позже - вторую. Третью, четвертую... двадцатую... Двадцать четвертую. Послали его уже за двадцать пятой. А он, бедняга, уже весь черный, в мыле, еле дышит.
И говорит султану:
- О, мой господин! Объясни - как же так - я вожу к тебе твоих жен, уже вымотался весь, а ты - как свежий огурец?
А султан ему и отвечает:
- Утомляет не любимая работа, а бесцельное шатание по коридорам.
