Ты не забыл еще о наших прогулках? Я не сильно часто тебя приглашаю, чтобы ты успел соскучиться за ними, но одновременно – не отвык от них. Как найти ту самую золотую середину, чтобы удержать в равновесии твой интерес? Чрезмерное внимание напрягает, от него хочется хотя бы на время спрятаться, но когда его нет – становится неуютно: и все на месте, но не хватает какого-то штриха в нашей жизни. Ну так что, ты готов? Возьми меня за руку, чтобы нам не потеряться в просторах Вселенной, закрой глаза и…снова забудь, что ты не умеешь летать. Пока ты не привык летать на просторах Беспредельности – закрывай глаза, чтобы не спугнуть невероятное: то, что мы с тобой можем увидеть.
Я совсем не предлагаю тебе сознать наш мир. Нет, давай увидим наш мир, но посмотрим не так, как смотрим привычно. Открывай глаза, что ты видишь? Вроде та же водяная гладь, только все окрасилось зеленым цветом: цветом жизни и надежды. Множество бабочек, еще большее количество взмахов их крыльев, и с каждым мир – не меняется, нет – он развивается, движется, и поэтому он бесконечен. Может, стоит иногда отставить в сторону дела и посмотреть на этот мир: неповторимость каждого его мига, и – бесконечного движения. Но глупо было бы ждать чего-то от жизни, ничего не делая, повторяя каждый день то же, что и вчера: тогда и завтра будет то же. А если каждый день делать что-то новое, непривычное для тебя, пусть даже вначале это и будет трудно: мы люди привычки. И если что-то выпадает из нашего привычного восприятия, как мы нервничаем, злимся, срываемся. А, может, это просто маленький звонок нашего мира о том, что надо сделать шаг в сторону, а какую: только тебе решать.
Знаешь, почему люди болеют? Они просто устают, и им так хочется внимания окружающих. Самая банальная простуда: это крик организма – посмотри же на меня! Я все время тебе помогаю делать то, что ты хочешь, но расслабься, а если не захочешь, то я сам тебя заставлю забраться под теплое одеяло, и сморю твою активность сном. А если это не поможет, то еще и пошлю сигнал боли - чтобы наверняка.
Наверно, тебе не понравится эта прогулка. Какая Бесконечность? А я просто хотела тебе показать наш мир, который не менять надо, а развивать, и видеть его по-разному, бесконечное количество раз меня ракурс зрения, и тогда Вселенная распахнет перед тобой свое великолепие…
Правда, ты уже привык ко мне? А чем отличается привычка от потребности? Нет, это не рассуждение на философские темы, но однажды, по привычке захотев прочитать свой сон и не обнаружив его, ты поймешь, что это стало твоей потребностью, и без этого мир сразу потускнеет, а ты – начнешь злиться по пустякам, не отдавая себе отчет, почему. Ты просто спишешь это на свою вечную занятость, усталость и невыспанность.
Ну что, пойдем, погуляем? Я не знаю. стала ли тебе хоть чуть ближе и понятней бесконечность Вселенной, или ты считаешь наши прогулки бесполезными, но раз ты их принимаешь с благосклонной улыбкой, то я осмелюсь снова увлечь тебя в мир – мой, каким я его вижу, хотя он станет тогда и твоим как ты его видишь и осознаешь. Может, наши ощущения будут схожи, и тогда нам легче будет понять друг друга, ведь одинаково все воспринимать мы не может – и это довольно неплохо, иначе не стоило и бы жить: ведь все одинаково, нашего мнения и видения не будет, а будет все общее, как у безликой массы. И, я думаю, что ты не захотел бы в таком мире жить. Ну, хватит говорить, лучше пойдем со мной.
Закрой глаза и доверься мне, я проведу тебя через темную чащу, я привыкла ходить в темноте, ощущая пространство. Я хочу тебя привести на край света. А знаешь, где он находиться? Там, где заканчивается мрак.
Вот, открывай глаза, только не сразу, чтобы не быть ослепленным: надо привыкать к свету, чтобы не быть ослепленным, иначе ты ничего и не увидишь, кроме яркого пятна. Слышишь музыку? Это Бесконечность играет на струнах пространства. Стараясь показать тебе Вселенную, её беспредельность, я стала сама больше понимать её, осознавать её грани. Недавно, когда я сильно устала, я поняла: секрет бесконечности – в неустанном развитии и многообразии. Она не заканчивается, потому что принимает разные формы, и порой так трудно заметить связь между двумя, казалось бы, такими разными явлениями, хотя она есть – и обычно такая очевидная. Но – не каждый её старается распознать, просто принимает событие – и все.
Ты видишь, музыка пространства создает такие узоры: то легкие перышки небытия, то розу надежды…
Но малейшее колебание – и все изменится, и мы увидим нечто другое, которое будет соткано из тех же звуков Вселенной.
Все прозрачно и непроницаемо – как будто мы смотрим в зеркало: наше отражение живет в нем, улыбаясь нам в ответ, и частичка нашего «Я» живет там, в Зазеркалье, но протяни руку – и ладонь встретит препятствие зеркального полотна…
О чем сегодня наше путешествие? Сама не знаю, да и всегда ли надо все объяснять? Иногда слова только нарушать гармонию восприятия, поэтому просто почувствуй – так, как это можешь только ты…
Наверно, ты подумал уже, что я забыла о наших прогулках? Вовсе нет, я дала возможность тебе осознать то, что уже видели, чтобы оно стало твое. Это как читать книгу, в которой заключено много знаний - быстро не прочитаешь, каждое новое требует времени, чтобы стать своим. И я вновь приглашаю тебя – дай мне руку.
Мы пойдем с тобой по каменке, ведущей вдаль. Куда? Туда, где свет, вечный и зовущий. Что мы найдем на пути? Это зависит от нас, от каждого, потому что наш мир существует только благодаря нам, а без нас – это уже чужой, неведомый и непознанный. Что хочешь познать ты? Может, доказать самому себе, что ты не зря живешь, что ты не зря пришел в этот мир, и твоя жизнь – та её часть, что уже прожита – была прожита не зря, а самое главное – что тебе предстоит еще много сделать, преодолеть на пути к твоей цели. Что может быть важней этого? Деньги, успехи в бизнесе, удобства жизни, положение в обществе – это все не цель для тебя, только средства для достижения твоей цели. Да, для кого-то перечисленное и является целью жизни, но, достигнув её, они уходят, потому что с достижением цели прекращается смысл их существования. Жалко их? Мне – нисколько, жалеть надо только сирых да убогих, а они получают то, к чему стремятся. Но оставим их, пусть живут так, как могут, нам с ними не по пути.
Мы пойдем с тобой – и наша дорога будет нескончаемой, и когда закончится каменка, мы не прекратим свой путь – даже не заметив этого, мы пойдем по облакам, наверх, чтобы встретить рассвет. Ты хочешь сказать, что рассвет имеет предел? А если идти впереди солнца, опережая его, то и рассвет будет бесконечным…
Да, это тяжелей, потому что идти впереди, прокладывать путь – всегда сложно, и мало кто решается на это. ну так что ж. кому-то надо идти и вслед, но ведь это явно не ты7
Ты видишь, нас встречает солнце? Скажи ему наше «ПРИВЕТ-КУ», и пойдем, у на еще столько много разных дорог, бесконечное множество, и нам надо пройти их, успеть, ведь мы – впереди!
Тебе не надоели еще наши прогулки? Я вновь приглашаю тебя, ты готов?
Сегодня я не буду тебе показывать беспредельность Вселенной – в привычном понимании, так, как ты ожидаешь – среди звезд и бесконечного пространства. Нет, сегодня я тебя приведу в помещение. Тебе нравится? Льющийся сверху свет напоминает свет звезд, он отражается в этом своеобразном бассейне, в котором не видно дна. Правда, кажется, что над нами настоящее небо? Ты поверил в это? Ведь сейчас вечер, и вполне возможно, что мы видим настоящие звезды. А если я тебе расскажу, что это сложная техническая забава, создающая иллюзию настоящего звездного неба? чему ты больше поверишь: своим ощущениям или моим объяснениям? Что тебе больше по нраву?
А мне все равно – настоящий кусочек неба над нами или только его мираж: мне важней ощущение этого пространства, которое меня окружает. Я не чувствую давления на меня, стены расширяются, выводя мое сознание за их пределы. Попробуй расширить сознание, как будто ты расширяешься, постепенно заполняя собой все пространство: сначала размером с это помещение, заполнив все пространство сверху донизу, а затем дальше – выйди за стены, расширь свое сознание. И твое сознание сможет объять нашу Землю, затем – Галактику…
Но…стоп, хватит, остановись…
Ощути себя и пространство. Правда, ты такого еще не испытывал? И невозможно это объяснить, надо это почувствовать, ощутить себя в этом. Но потом я легонько сожму твою руку – ведь я не выпускала её ни миг, чтобы ты всегда знал дорогу, по которой ты сможешь вернуться назад. Возвращайся, ведь я здесь, я жду тебя. Ну как?
Давай сегодня вспомним, как это – летать? Именно вспомним, а не научимся. Мы много знаем, много умеем, но все без использования, потому что мы просто не знаем, что возможно - все!
Ты ведь умеешь ходить по земле? Правда, ничего нет проще – идти, лежать, бежать. Почему это так просто? Может, потому что с рождения ты видел, что так делали все окружающие тебя взрослые, и ты даже не усомнился, что и ты это можешь, ты просто повторял то, что видел. А ты пробовал хоть раз походить по воде? Нет? Почему? Ты не встретил на своем пути апостола Андрея? И поэтому решил, что это нельзя, невозможно. Но ведь лежать-то анна воде ты можешь? А плавать? Чем это отличается от полетов? Разве у тебя под ногами твердая основа? Нет?
Мы забываем, не успев вспомнить о том, что можем все. И потом так тяжело поверить в самого себя, забыть привычные стереотипы, и сделать то, что хочешь. Знаешь, я не знаю, могу ли я приготовить самое изысканное блюдо до тех пор, пока не попробую это сделать, и не один раз, а множество – ведь и ходить мы не сразу умеем, и плавать, лишь только лежать – это умение нам дается с рождения, да и то – довольно неспокойно…
Я возьму пушинку, и подброшу её вверх. Видишь, как она парит в воздухе? Может, её просто не успели сказать о силе земного притяжения? Но случайный осуждающий взгляд и мысль: «Она не должна быть легче воздуха!» - и она тоже опускается вниз, но медленно, сопротивляясь. И будет ждать ветер – чтобы снова забыть о том, что она не имеет права свободно летать.
Это не относится к Беспредельности? А как можно гулять по ней, не имея под ногами ничего? Только летать, поэтому я тебе предлагаю вспомнить – как это, летать…
Ты хочешь понять и осознать бесконечность Вселенной? Вряд ли получится это во сне, ведь не мы редко можем сознательно контролировать сны. Я предлагаю тебе совершить несколько прогулок по Бесконечности. Я не буду тебя ничему учить – я вместе с тобой хочу увидеть этот мир, безграничный и прекрасный…
Сколько будет наших прогулок? Не знаю: может быть, всего одна, и ты поймешь, что тебе это неинтересно и не нужно, или бесконечно много – не будем загадывать, ведь у Бесконечности много вариантов…
Возьми меня за руку и доверься: я покажу тебе мир, который существует независимо от того, видим и осознаем мы его или нет. Мы возьмем в руки ниточку и будем разматывать этот клубок Бесконечности. Что мы увидим, что поймем? Может, ты увидишь то, что больше всего хочешь увидеть и поймешь то, что всегда выскальзывало, манило – и удалялось вновь.
Я прикладываю ладонь к твоим глазам, и ты их непроизвольно закрываешь. Видишь голубую ниточку? Следуй за ней, она приведет нас на край Вселенной – хотя, конечно, края не может быть. Но где бы мы не находились, мы всегда на краю, разделяя прошлое и будущее, находясь в настоящем. Говорят, всему есть начало, но оно является продолжением конца – и в этом беспрерывность,
Посмотри открытыми глазами во Вселенную – в небо. Иногда её от нас закрывают облака и тучи, чтобы дать нам ощутить некую ограниченность, но это не может помешать нам взглянуть в её черные, немигающие зрачки. И лишь звезды – далекие и близкие, яркие и едва видимые могут помочь найти нам Путь – наш, единственный из беспредельного множества Путей. Попробуй заглянуть за какую-нибудь звезду: видишь, за ней пространство, а за ним – еще звезда, и снова – пространство. Бесконечность не страшна тем, кто знает, что хочет, и она предложит тому выбрать: что ему нужно? ты можешь взять все, и все равно это не будет полным, потому что тебе захочется еще и еще…
И так – до бесконечности. Ты не забыл о нашей путеводной нити? Возьми её в ладонь, посмотри: свет, исходящий от неё, расходится во все стороны, и не теряется, а расходится во все стороны, не затухая, а становясь постепенно не таким ярким, потому что хочет достичь всех уголков Вселенной…
Мы не пойдем сегодня далеко, а постоим на краю без края: чтоб прийти еще бесконечное количество раз…
Александр Грин. Бегущая по волнам Переезжая из города в город, из страны в страну, я повиновался силе более повелительной, чем страсть или мания.
Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, тягостно спохватясь и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?
Между тем время проходит, и мы плывем мимо высоких, туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня.
Среди уродливых отражений жизненного закона и его тяжбы с духом моим я искал, сам долго не подозревая того, - внезапное отчетливое создание: рисунок или венок событий, естественно свитых и столь же неуязвимых подозрительному взгляду духовной ревности, как четыре наиболее глубоко поразившие нас строчки любимого стихотворения. Таких строчек всегда - только четыре.
Вечером я отправился к Стерсу.
- Принимаю, - ответил наконец Стерс. - Что у вас? Он приглашал открыть карты. Одновременно с звуком его слов мое сознание, вдруг выйдя из круга игры, наполнилось повелительной тишиной, и я услышал особенный женский голос, сказавший с ударением: "... Бегущая по волнам". Это было, как звонок ночью. Но более ничего не было слышно, кроме шума в ушах, поднявшегося от резких ударов сердца да треска карт.
"Бегущая по волнам"... Никогда еще я не размышлял так упорно о причуде сознания, имеющей относительный смысл, - смысл шелеста за спиной, по звуку которого невозможно угадать, какая шелестит ткань. Я шел между двух молов, когда за вторым от меня увидел стройное парусное судно с корпусом, напоминающим яхту. Это было судно-джентльмен. Желая узнать название корабля, я обошел его, и, всмотревшись, прочел полукруг рельефных золотых букв: БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ.
Я вздрогнул, - так стукнула в виски кровь. Вздох - не одного изумления, - большего, сложнейшего чувства, - задержал во мне биение громко затем заговорившего сердца. Этот внезапный удар действительности по возникшим за игрой странным словам был так внезапен, как если человек схвачен сзади.
Я ничего не решал, но знал, что сделаю, и мне это казалось совершенно естественным. Я был уверен в неопределенном и точен среди неизвестности.
Капитан был совершенно невменяем.
- Давай шлюпку, подлец! - сказал я.
Все было кончено. Волны уже отнесли шлюпку от корабля.
- Гарвей! - раздался свежий, как будто бы знакомый голос неизвестной и невидимой женщины. - Подайте шлюпку к трапу, он будет спущен сейчас. Я еду с вами.
- Я знаю, как вас зовут; скажу вам и свое имя: Фрези Грант.
- Я вас не видел на корабле. Позволительно ли мне думать, что вас удерживали насильно?
- Насильно?! - сказала она, тихо и лукаво смеясь. - О нет, нет! Никто никогда не мог удержать меня насильно, где бы то ни было. Разве вы не слышали, что кричали вам с палубы? Они считают вас хитрецом, который спрятал меня в трюме или еще где-нибудь, и поняли так, что я не хочу бросить вас одного.
- Я не могу знать что-нибудь о вас против вашей воли. Если вы захотите, вы мне расскажете.
- О, это неизбежно, Гарвей. Но только подождем. Хорошо?
Я никогда не забуду ее - такой, как видел теперь.
Вокруг нее стоял отсвет, теряясь среди перекатов волн. Правильное, почти круглое лицо с красивой, нежной улыбкой было полно прелестной, нервной игры, выражавшей в данный момент, что она забавляется моим возрастающим изумлением. Но в ее черных глазах стояла неподвижная точка; глаза, если присмотреться к ним, вносили впечатление грозного и томительного упорства; необъяснимую сжатость, молчание, - большее, чем молчание сжатых губ. Она сидела, опираясь отставленными руками о палубу кормы, нагнувшись ко мне слегка, словно хотела дать лучше рассмотреть свою внезапную красоту. Казалось, не среди опасностей морской ночи, а в дальнем углу дворца присела, устав от музыки и толпы, эта удивительная фигура.
Я смотрел, дивясь, что не ищу объяснения. Все перелетело, изменилось во мне, и хотя чувства правильно отвечали действию, их острота превозмогла всякую мысль. Я слышал стук своего сердца в груди, шее, висках; оно стучало все быстрее и тише, быстрее и тише. Вдруг меня охватил страх; он рванул и исчез.
- Не бойтесь, - сказала она. Голос ее изменился, он стал мне знаком, и я вспомнил, {когда} слышал его. - Я вас оставлю, а вы слушайте, что скажу.
- Для меня там, - был тихий ответ, - одни волны, и среди них есть остров; он сияет все дальше, все ярче. Я тороплюсь, я спешу; я увижу его с рассветом. Прощайте! Все ли еще собираете свой венок? Блестят ли его цветы? Не скучно ли на темной дороге? Не задумывайтесь о мраке. Я повинуясь себе и знаю, чего хочу. Но об этом говорить нельзя.
Я видел черные плавники, пересекающие волну, подобно буям; их хищные движения вокруг шлюпки, их беспокойное снование взад и вперед отдавало угрозой.
- Не обращайте внимания и не бойтесь за меня, - ответила она. - Кто бы ни были они в своей жадной надежде, ни тронуть меня, ни повредить мне они больше не могут.
Уже не совсем ясно видел я, как быстро и легко она бежит прочь, - совсем как девушка в темной, огромной зале.
И тотчас дьявольские плавники акул или других мертвящих нервы созданий, которые показывались, как прорыв снизу черным резцом, повернули стремглав в ту сторону, куда скрылась Фрези Грант, бегущая по волнам, и, скользнув отрывисто, скачками, исчезли.
АЛЕКСАНДР ГРИН БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ - Вы любите танцы?
- Люблю конфеты и танцы.
- Слышали вы о Фрези Грант?
- Лет сто пятьдесят назад, из Бостона в Индию шел фрегат "Адмирал Фосс". Среди других пассажиров был на этом корабле генерал Грант, и с ним ехала его дочь, замечательная красавица, которую звали Фрези. "Адмирал Фосс" был в пути полтора месяца, когда на рассвете вахта заметила огромную волну, шедшую при спокойном море и умеренном ветре с юго-востока. Когда солнце стало садиться, увидели остров, который ни на каких картах не значился; по пути "Фосса" не мог быть на этой широте остров. Но он был прекрасен, как драгоценная вещь, если положить ее на синий бархат и смотреть снаружи, через окно: так и хочется взять. Он был из желтых скал и голубых гор, замечательной красоты.
Капитан к острову не стал подходить, потому что увидел множество рифов. В то время как на мостике собралась толпа и толковала с офицерами о странном явлении, явилась Фрези Грант и стала просить капитана, чтобы он пристал к острову - посмотреть, какая это земля. "Мисс, - сказал капитан, - я могу открыть новую Америку и сделать вас королевой, но нет возможности подойти к острову
Фрези Грант, хотя была доброй девушкой. Однако в ней сидел женский черт, и если она чего-нибудь задумывала, удержать ее являлось задачей.
В это время, как на грех, молодой лейтенант, вздумал ей сказать комплимент. "Вы так легки, - сказал он, - что при желании могли бы пробежать к острову по воде, не замочив ног". Что ж вы думаете? "Пусть будет по вашему, сэр, - сказала она. - Я уже дала себе слово быть там, я сдержу его или умру". И вот, прежде чем успели протянуть руку, вскочила она на поручни, задумалась, побледнела и всем махнула рукой. "Прощайте! - сказала Фрези. - Не знаю, что делается со мной, но отступить уже не могу". С этими словами она спрыгнула и, вскрикнув, остановилась на волне, как цветок. Никто, даже ее отец, не мог сказать слова, так все были поражены. Она обернулась и, улыбнувшись, сказала: "Это не так трудно, как я думала. Передайте моему жениху, что он меня более не увидит. Прощай и ты, милый отец! Прощай, моя родина!"
Пока это происходило, все стояли, как связанные. И вот с волны на волну, прыгая и перескакивая, Фрези Грант побежала к тому острову. Тогда опустился туман, вода дрогнула, и, когда туман рассеялся, не было видно ни девушки, ни того острова, как он поднялся из моря, так и опустился снова на дно.
С тех пор пошел слух, что Фрези Грант иногда видели то тут, то там, ночью или на рассвете. Ее считают заботящейся о потерпевших крушение, между прочим; и тот, кто ее увидит, говорят, будет думать о ней до конца жизни.
Александр Грин. Бегущая по волнам (продолжение) Я был на широкой, залитой асфальтом улице. В ее конце, бывшем неподалеку, виднелась площадь. Я увидел статую, возвышающуюся над движением. Это была мраморная фигура женщины с приподнятым лицом и протянутыми руками. Наконец, я подошел близко, так, что увидел высеченную ниже ее ног надпись и прочитал ее. Она состояла из трех слов: "БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ"
Когда я прочел эти слова, мир стал темнеть, и слово, одно слово могло бы объяснить все. Но его не было. Ничто не смогло бы отвлечь меня от этой надписи. Она была во мне, и вместе с тем должно было пройти таинственное действие времени, чтобы внезапное стало доступно работе мысли. Я поднял голову и рассмотрел статую. Все линии тела девушки, приподнявшей ногу, в то время как другая отталкивалась, были отчетливы и убедительны. Скульптор дал ей одежду незамечаемой формы, подобной возникающей в воображении, - без ощущения ткани; сделал ее складки прозрачными и пошевелил их. Они прильнули спереди, на ветру. Ее лицо улыбалось.
Когда мне хотелось отдохнуть, остановить внимание на чем-нибудь отрадном и легком, я вспоминал Дэзи, ворочая гремящее, не покидающее раскаяние безвинной вины Эта девушка много раз расстраивала и веселила меня, когда, припоминая ее мелкие, характерные движения или сцены, какие прошли при ее участии, я невольно смеялся и отдыхал, видя вновь, как она возвращает мне проигранные деньги или, поднявшись на цыпочки, бьет пальцами по губам, стараясь заставить понять, чего хочет. Дэзи была реальна, как рукопожатие, сопровождаемое улыбкой и приветом. Я ощущал ее личность так живо, что мог говорить с ней, находясь один, без чувства странности или нелепости, но когда воспоминание повторяло ее нежный и горячий порыв, причем я не мог прогнать ощущение прильнувшего ко мне тела этого полуребенка, которого надо было, строго говоря, гладить по голове
В один из своих приездов я остановился перед лавкой, на окне которой была выставлена модель парусного судна, я решил, что каравелла будет моя.
Вдруг она исчезла. Исчезло все: улица и окно. Чьи-то теплые руки, охватив голову, закрыли мне глаза. Испуг, - но не настоящий, а испуг радости, смешанный с нежеланием освободиться и, должно быть, с глупой улыбкой, помешал мне воскликнуть. Я стоял, затеплев внутри, уже догадываясь, что сейчас будет, и мигая под шевелящимися на моих веках пальцами, негромко спросил:
- Кто это такой?
- "Бегущая по волнам", - ответил голос, который старался быть очень таинственным. - Может быть, {теперь} угадаете?
- Дэзи?! - сказал я, снимая ее руки с лица, и она отняла их, став между мной и окном,
-О, как я вас хотела видеть! Я многого не договорила. Вы видели Фрези Грант?! Вы боялись мне сказать это?! С вами это случилось? Представьте, как я была поражена и восхищена! Дух мой захватывало при мысли, что моя догадка верна. Теперь признайтесь, что - так!
- Это - так, - ответил я с той же простотой и свободой, потому что мы говорили на одном языке. Но не это хотелось мне ввести в разговор.
У каждого человека - не часто, не искусственно, но само собой, и только в день очень хороший, среди других, просто хороших дней наступает потребность оглянуться, даже побыть тем, каким был когда-то. Она сродни перебиранию старых писем.
- Томас Гарвей, вы правы. Я сама была с вами в лодке и видела Фрези Грант, девушку в кружевном платье, не боящуюся ступить ногами на бездну, так как и она видит то, чего не видят другие. И то, что она видит, - дано всем; возьмите его! Я, Дэзи Гарвей, еще молода, чтобы судить об этих сложных вещах, но я опять скажу: "Человека не понимают". Надо его понять, чтобы увидеть, как много невидимого. Фрези Грант, ты есть, ты бежишь, ты здесь! Скажи нам: "Добрый вечер, Дэзи! Добрый вечер, Филатр! Добрый вечер, Гарвей!"
Ее лицо сияло, гневалось и смеялось. Невольно я встал с холодом в спине, что сделал тотчас же и Филатр, - так изумительно зазвенел голос моей жены. И я услышал слова, сказанные без внешнего звука, но так отчетливо.
- Ну вот, - сказала Дэзи, усаживаясь и облегченно вздыхая, - добрый вечер и тебе, Фрези!
- Добрый вечер! - услышали мы с моря. - Добрый вечер, друзья! Не скучно ли вам на темной дороге? Я тороплюсь, я бегу...
Я помню лицо смерти...Я видела его не раз...И совсем не беспощадное, а безучастное...Она как бы спрашивала: "Ну что, пойдем?"И обдавала такой глубинностью, что невольно тянуло дальше...Как будто порыв ветра тянул меня в ее глаза, что утонуть в них один раз...Но в последнее мгновение я вспоминала о тех. кому я еще здесь просто необходима, я не имела права их оставить сейчас, я еще не все сделала....И я...оставалась...Усилием неизвестно каких сил я оставалась на краешке БЕЗДНЫ, еще некоторое время балансируя...И. заглянув в глубину ЕЕ глаз, как бы плеснув себе в лицо этого ЖАРА Вселенского ХОЛОДА, я становилась мудрее...
